Армянские имена можно встретить в любых списках, посвященных ВОВ. Сколько армян пало на войне и сколько вернулось на родину, сложно сказать. К примеру, из Карабаха на фронт ушли около 45 тысяч человек — треть ее армянского населения.

Дочери у этих людей разные. У Нины Газарян родной язык — русский, у Лауры Григорян — армянский (хотя обе владеют и тем, и другим). У одной тоска — в глубине души, у другой — подступает к горлу.

Но обе одинаково бережно пронесли своих родных в «Бессмертном полку» в Ереване. Их отцы, Сурен Газарян и Ерванд Григорян, 77 лет назад ушли на фронт из Нагорного Карабаха.
©
Sputnik / Mikhail Chernyakhovskiy Отец солдатам: что совершил Сергей Мирзоян — не знали даже его дети

Лаура Григорян бережно прижимает к себе большую фотографию отца.

«Прочитайте. Тут все написано», — с трудом говорит она.

Мы смотрим на страницы, стыдясь поднять на нее глаза. Все-таки боль человека — не театр. Даже если мы видим ее с экрана.

«Это Григорян Ерванд Аракелович, кавалер ордена Ленина. Он был военным врачом. Начинал он в Керчи. Под Сталинградом воевал. А через что он там прошел, мы не знали. Однажды приехали в папино село, односельчанин к нам подходит и говорит: «А вы знаете, что за человек ваш отец?»… Вы прочитайте, тут написано».

 

В степях Калмыкии, между Доном и Волгой, в декабре 42-го «военфельдшер т. Григорян, находясь в 613-см стрелковом полку на должности командира санитарного взвода, вынес с боя только за время последних боевых операций 97 раненых с оружием».
©
Sputnik / Владимир ПервенцевЧистый на руку армянин, или Как Баграмян сорвал план Гитлера

«Папин односельчанин нам рассказал об этом: в одном из тех боев последним на поле оставался командир. А на них танк идет. Командир достает пистолет, кричит — все равно умирать. Я тебя убью, а потом себя. Тут по танку наша артиллерия ударила, он назад повернул. В это время отец и командира вытащил. А когда раненых везли на грузовике, шофера снайпер немецкий убил. Отец тело шофера кладет на себя и едет. Сам не знает как — он водить не учился. Всех раненых доставил на место и первую помощь оказал… А мы случайно узнавали все это. Он всегда нам говорил: «Того, что я видел, лишь бы вам не увидеть».

После войны Ерванд Григорян трудился фельдшером в родном селе Бердашен.

Только вернулся он без брата. Маленькую карточку дяди, военных лет, протягивает нам Лаура, боясь уронить. Прямо в глаза нам смотрит Арутюн Григорян, военный летчик. Он погиб под Москвой. Два брата — молодой и старик — тихо идут вместе в «Бессмертном полку», под майским солнцем.

«Мой отец, Сурен Газарян, окончил офицерскую школу. В конце войны получил три очень тяжелых ранения, был инвалидом второй группы. Долго лежал в госпитале, но всегда рвался на фронт. Здесь его фотография, когда он еще не получил ни одного ранения», — говорит писательница Нина Газарян.

Таких же раненых всю войну лечила в военных госпиталях его любимая — медсестра Нина Амирян. А в других госпиталях, разбросанных по линии фронта, неизвестные врачи и сестры точно так же вырывали из рук смерти ее Сурена. Чтобы потом они прожили вместе всю жизнь.

«Поэтому победа эта — наша общая. И если мы не будем помнить, другие расскажут о ней вместо нас. И расскажут так, как захотят».

Во Второй Мировой войне участвовал каждый пятый армянин в стране. Армения (тогда Армянская ССР) стала настоящей кузницей героев Великой Отечественной. А из Нагорно-Карабахской автономной области на фронт ушли около 45 тысяч человек — треть ее армянского населения.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *